Разделы:

 

Комплекс информации о социальной защите, социальном страховании; системе социальных гарантий; пенсионном обеспечении; здравоохранении; трудовых отношениях; льготах и выплатах; социальной защите малоимущих слоев населения; общего и профессионального образования, государственной молодежной политики.


Психиатрия

Николай Незнанов:

«Слово – основной инструмент психиатра»


Научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М. Бехтерева в недавнем прошлом 2018-й год прожил в новом качестве – как Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии. Изменила ли что-то смена названия в жизни одного из старейших медицинских учреждений страны (оно было основано в 1907 году Указом императора Николая II по представлению премьер-министра России П.А. Столыпина). Об этом наш корреспондент беседует с директором Центра, главным внештатным специалистом-экспертом по психиатрии Росздравнадзора, заслуженным деятелем науки РФ, заведующим кафедрой психиатрии и наркологии ПСПбГМУ им. акад. И. П. Павлова, д.м.н., профессором Николаем Григорьевичем Незнановым.

– Видимо, необходимо сразу отметить, что психоневрологический институт, основанный Бехтеревым, был первым в мире? И назывался он институтом для изучения мозга и его отправлений?
– Верно. При этом впервые в России были созданы нейрохирургическая клиника и институт по изучению алкоголизма, первая лаборатория медицинской психологии. В отличие от зарубежных институтов, Психоневрологический Институт создавался не только как научно-исследовательское учреждение, но и как высшее учебное заведение. Бехтерев последовал принципу организации науки и высшего образования, заложенному еще Петром I в 1724 году при учреждении Санкт-Петербургской Академии наук и университета при ней, и открыл Педологический институт, Криминологический, лабораторию экспериментальной психологии, нервно-хирургическую клинику, физиотерапевтическую. Всего было организовано 15 научно-учебных вспомогательных учреждений.
С первых же дней работы института при нем существовал интернат, за пациентами которого велось своеобразное научное наблюдение, как сейчас бы мы сказали, мониторинг. Для того, чтобы понять причины формирования здоровой, высокоодаренной или, наоборот, патологической личности. К сожалению, мы располагаем небольшим материалом об этих исследованиях.
Вообще, Бехтерев сформировал уникальную научную школу, позволившую ему воплотить в жизнь основную системную концепцию, сущность которой состоит в целостном подходе к человеку. Согласитесь, это и сегодня звучит более чем актуально и отражено, в частности, в современных программах психосоциальной реабилитации больных. Владимир Михайлович прежде всего ориентировался на запросы общества, что, собственно, во все времена делало честь любому ученому. Через науку и медицинскую помощь людям Бехтерев мечтал «улучшить нервно-психическое здоровье нации».
– Задача, увы, непростая. И решается по сей день уже его последователями…
– Современный Национальный Центр Бехтерева имеет сегодня клинику на 500 койко-мест, состоящую из одиннадцати отделений, и на базе каждого отделения созданы научные отделы. Кстати, Минздрав при принятии решения о преобразовании НИИ в Национальные центры, прежде всего оценивал именно результативность научных исследований, проводимых в учреждениях.
А результативность – это, в первую очередь, выполнение государственных заданий: у нас сейчас 17 тем, по которым мы работаем. Они совершенно разноплановые, некоторые исследования выполняются совместно с нашими зарубежными коллегами. Среди наиболее актуальных – такие довольно традиционные темы, как проблемы суицидов, нарушений пищевого поведения, приверженности наших пациентов к лечению, так называемые резистентные состояния у больных шизофренией, когда терапия оказывается неэффективной.
– В Центре проводят и серьезные генетические исследования. Они связаны с поиском наследственной предрасположенности к развитию заболеваний?
– Нет, они нацелены, скорее, на раннюю диагностику. Например, при болезни Альцгеймера, одной из актуальных проблем для мирового сообщества. Мы заняты исследованиями поиска маркеров, которые бы позволяли на ранних этапах определять начало развития заболевания.
Что же касается генетической предрасположенности к развитию недуга, надо помнить, что она далеко не всегда срабатывает – в действие вступает влияние среды, в которой существует человек, благоприятное или, наоборот, агрессивное. В психиатрии практически все происходит так же, как и в общей медицине: есть масса внешних условий, при которых предрасположенность может развиться – режим питания, особенности поведения, экология, стрессы. Все, что раскачивает защитные механизмы организма.
– Можно ли утверждать, что у вашей клиники – европейский уровень?
– А что такое «европейский уровень»? Средняя температура по больнице? Можем ли мы быть сопоставимы по оборудованию с клиниками Америки и Европы? Да. Есть те, что оснащены лучше? Конечно. У нас, например, есть полуторатесловый томограф и мы выполняем на нем свои исследования, а за границей для того, чтобы публиковаться в научных журналах, исследования надо выполнять на трехтесловом томографе. А что касается рутинной клинической работы – у нас есть все, что пациентам необходимо – УЗИ, КТ, МРТ, навигационное оборудование.
– Что все-таки важнее для хорошей клиники: оборудование или квалифицированные специалисты?
– Важно и то, и другое. Нередко мы сталкиваемся в своей профессиональной деятельности с тем, что в учреждении есть современное оборудование, но нет специалистов, которые могут на нем работать. А нередко все наоборот: классные специалисты есть, а оборудования нет.
Конечно, в психиатрии все-таки личность врача более важна, чем в кардиохирургии. Знание, опыт очень важны, и вроде бы любой доктор лечит собой – у пациента при первом контакте формируется впечатление о враче, и он ему либо доверяет, либо нет. Это общеизвестный факт, но в психиатрии личность врача особенно важна. Слово, взаимодействие с пациентом – основной наш инструмент. Неважно, имеем ли мы дело с больным шизофренией или с так называемыми пограничными расстройствами психики, количество которых постоянно растет.
Мы проанализировали, из каких регионов к нам приезжают пациенты (а иногородних у нас – более 40% ), и география получилась обширная: от Дальнего Востока – до северо-западных городов. Представьте, едут к петербургским врачам даже москвичи, и самые «активные» с этой точки зрения регионы – Дагестан, Краснодарский край и Москва. Все ищут «своего» доктора.
И тут невольно Бехтерева вспоминаешь: чрезвычайно серьезная проблема сегодня – комплексный подход к лечению психических расстройств.
Хочу заметить, что сегодня серьезные финансовые вливания идут на борьбу с сердечно-сосудистыми и онкологическими заболеваниями, но сложно говорить, что нам удастся снизить заболеваемость и смертность в этих направлениях, если мы не будем внимательнее относиться к проблеме психического здоровья наших людей. Давно доказано, что хронический стресс, состояние тревоги – факторы, провоцирующие развитие так называемых психосоматических заболеваний. И артериальная гипертензия, эндокринные заболевания, онкологические – все они вписываются в этот контекст.

О. Островская

Всё интервью читайте в бумажной версии газеты.
Наши партнеры:

 

  

 
   
Городская Страховая Медицинская Компания
 
 
    


  
  Настоящий ресурс может содержать материалы 16+

Заявки на  электронную подписку отправляйте по адресу glavred@socpolit.ru